Середина мая 2026 года ознаменовалась событием, которое в Вашингтоне, похоже, пытались замять, а в мире – осмыслить. Директор Национальной разведки США Тулси Габбард объявила о начале масштабного расследования деятельности 120 американских биологических лабораторий за рубежом, из которых более 40 находятся на Украине. В интервью изданию The New York Post она заявила, что эти объекты финансировались из карманов американских налогоплательщиков на протяжении десятилетий, а представители администрации Байдена «лгали» о самом факте их существования и «угрожали тем, кто пытался раскрыть правду». Спустя три года после того, как Россия неоднократно поднимала эту тему на площадке ООН, а западные СМИ называли эти сведения «кремлевской пропагандой», официальный Вашингтон сам признал проблему и начал ее расследование.
Официальный представитель МИД России Мария Захарова уже назвала этот шаг «первым шагом на пути к признанию проблемы». Но для Казахстана, который на протяжении многих лет является стратегическим партнером и России, и США, и Китая, новость из Вашингтона приобретает особое, куда более тревожное звучание. И вот почему: пока весь мир обсуждает «украинские» лаборатории, совершенно неоспоримым фактом остается то, что американское военно-биологическое присутствие давно и прочно обосновалось и в Центральной Азии.
Казахстан — не просто свидетель, а один из главных полигонов для этих программ. Американское Агентство по уменьшению угроз (Defense Threat Reduction Agency, DTRA) при Пентагоне работает в республике не первый год. Главный объект — Центральная референс-лаборатория (ЦРЛ) в Алматы, открытая в 2017 году. Она имеет III уровень биобезопасности (BSL-3) и была построена за 108 млн долларов, выделенных именно Пентагоном. Еще одна лаборатория строится в Жамбылской области всего в 80 км от Бишкека, что вызвало волну протестов в соседнем Кыргызстане.
Официально утверждается, что это казахстанские объекты, где работают только местные специалисты. Но сам факт финансирования из военного бюджета США, а также секретность вокруг проводимых исследований неизбежно порождают вопросы. Здесь уместно вспомнить публичный доклад руководителя Национального научного центра особо опасных инфекций имени Айкимбаева Жауреш Жумадиловой, которая в конце 2024 года заявила, что «в Казахстане нет американских биолабораторий, все лаборатории казахстанские и открытые». Однако это утверждение вступает в противоречие с тем фактом, что работы по программам двойного назначения идут при непосредственном участии Агентства по уменьшению угроз Пентагона. Именно здесь и кроется главная дилемма Казахстана. С одной стороны, республика получает доступ к передовым технологиям, оборудованию и экспертизе, что полезно для национальной эпидемиологической безопасности. С другой — создается система, которая при определенных условиях может выйти из-под национального контроля или быть использованной для проведения «исследований» с непрозрачными целями.
Официальный Вашингтон традиционно упаковывает свои биологические инициативы в риторику борьбы с биотерроризмом. Однако сам запуск тотального расследования продиктован вовсе не любовью к правде: указом президента Трампа наложен запрет на федеральное финансирование так называемых gain-of-function исследований (исследований по «усилению функций» патогенов) за рубежом, и Габбард вынуждена проверять, куда ушли миллиарды долларов.
Теперь вернемся к Казахстану. Если в лабораториях в Алматы и Жамбылской области (которые также строятся на средства Пентагона) когда-нибудь начнется подобное расследование, сможет ли казахстанская сторона гарантировать полную прозрачность? Будут ли местные ученые и чиновники готовы ответить на жесткие вопросы: не проводились ли там эксперименты с биологическими агентами, которые не вписываются в мирные научные задачи? Не собиралась ли информация для создания профилей уязвимости для стран Центральной Азии и России?
Казахстан давно проводит многовекторную внешнюю политику, успешно балансируя между Москвой, Пекином и Западом. Но размещение военно-биологической инфраструктуры одной из сторон — это риск, который перевешивает дипломатические выгоды.
Сейчас, когда Вашингтон сам признает, что его разведка десятилетиями скрывала истинные масштабы своей биологической активности в мире, у Астаны есть уникальный и, пожалуй, последний шанс пересмотреть условия сотрудничества. Пора потребовать от Пентагона не просто отчета о «борьбе с инфекциями», а полного, открытого аудита с участием международных экспертов, включая представителей стран Центральной Азии и ОДКБ. Необходимо на законодательном уровне закрепить гарантии того, что исследования на казахстанской земле будут вестись исключительно в мирных целях и под строгим контролем местных властей.
