Выступая на церемонии подписания контракта на поставки американского СПГ польскому государственному газовому предприятию PGNiG, американский министр энергетики Рик Перри назвал подписание контракта «великим днем для Европы», по сообщению РИА Новости
Во-первых, потому что именно Польша, по словам Перри, определяет будущее ЕС в частности и континента вообще (ну, тут американский министр, скажем так, немного погорячился).
А во-вторых, потому что «диверсификация источников энергии — источник развития польской экономики» (тут уже икнули немецкие финансисты, отчего-то искренне убежденные, что «источник развития польской экономики» — это немецкие дотации, до сих пор исправно поступавшие в Варшаву через Брюссель).
Что любопытно: на днях PGNiG объявил, что надеется на полноценное решение в Стокгольмском суде спора с «Газпромом» по так называемому ямальскому контракту. В конце июня текущего года Стокгольмский арбитраж в промежуточном решении постановил, что по данному «контракту» польская PGNiG имеет право требовать с «Газпрома» снижения цены на газ. Зачем, спрашивается, Польше агрессивный и вредоносный русский газ, если у нее теперь есть вполне себе демократический «американский» СПГ? Который, к тому же, если верить польским политикам (между нами — делать этого ни в коем случае нельзя), будет обходиться полякам на 20-30 процентов дешевле зловредного российского?
По контракту в период 2019-2022 годов Польша получит из США объем, эквивалентный 0,73 миллиарда кубометров природного «трубопроводного» газа.
С 2023 по 2042 год — по 1,95 миллиарда кубов газа (после регазификации). При этом ранее PGNiG и американская Venture Global LNG уже доложили и озвучили, что заключили двадцатилетний контракт на поставку двух миллионов тонн сжиженного природного газа ежегодно.
А теперь, внимание, — вопрос: как это повлияет на польскую энергетику в целом и на экспорт российского трубопроводного газа в частности?
И если в ответ на первый вопрос не очевиден, то на второй — абсолютно однозначен и прямолинеен: да в общем почти никак.
Ранее Польша потребляла в год 15 миллиардов кубометров голубого топлива. Сейчас потребление растет. При этом лишь где-то треть Польша добывает самостоятельно на своей территории, а остальное покупает.
Так, в октябре текущего года «Газпром» уже объявил, что Польша нарастила закупки в России на 10 процентов и уже фактически выбрала годовой объем поставок. На основании долгосрочного (того самого «ямальского») контракта с «Газпромом» страна может ежегодно приобретать 10,2 миллиарда кубометров газа.
Ну, вот теперь и сравните цифры и, что называется, почувствуйте разницу. Становится яснее, почему хихикающий «Газпром» называет сделку с американцами исключительно политической.
Кстати, многие аналитики вообще искренне полагают, что законтрактованный газ до Польши может из США и не дойти. Здесь дело даже не в том, что пока еще далеко не все уверены, что СПГ-заводы Venture вообще будут построены. Фокус в другом. При текущих покупках на Henry Hub в Мексиканском заливе PGNiG действительно могла бы получать цену несколько ниже, чем при покупках российского трубопроводного топлива.
Тут спорить нечего, такова текущая конъюнктура (которая, правда, имеет обыкновение меняться). Но если посчитать доставку плюс сжижение/разжижение, то цены оказываются либо равные российским, либо выше.
Даже в текущей конфигурации и без изменения «ямальского контракта», на что поляки, в общем, довольно обоснованно рассчитывают. И при этом прелесть возможной «комбинации» предстает во всей славянской красе: русские поставляют свой газ собственно в Польшу, а «американский» СПГ, купленный поляками, спокойно идет на премиальные рынки юго-восточной Азии.
И PGNiG на нем еще и довольно ощутимо зарабатывает за счет разницы цен в Европе и на рынках ЮВА. Такая вот нехитрая «двухходовочка».
Кстати, главного (то, что уже поняли немцы и турки) поляки пока упорно не хотят понимать. Ситуация на рынках изменилась кардинально. И для Российской Федерации продажи именно трубопроводного газа в Европу «любой ценой» сейчас далеко не так актуальны, как еще несколько лет назад.
И когда та же Меркель отстаивает «Северный поток — 2», называя его «европейским коммерческим проектом», а не «русским», она ни разу не шутит. С близящимся запуском «Силы Сибири» и по настоянию именно китайской стороны сейчас стремительно дорабатываемого «западного коридора» через Алтай поставки трубопроводного газа в ЕС для «Газпрома» перестают быть критичны.
На этом фоне все разговоры о том, что Россия будет вынуждена всегда подстраиваться под европейских покупателей и транзитеров, в самой Европе давно воспринимаются крайне скептически.
Страны Европы-то, безусловно, и сегодня заинтересованы в наращивании объемов русского трубопроводного топлива. Но вот насколько в этом заинтересована Россия в новых исторических условиях — большой вопрос.
По крайней мере, опыт уже построенного «Ямал СПГ» и строящегося «Арктик СПГ» (про сахалинские и охотоморские шельфовые проекты пока скромно умолчим), довольно убедительно показывает, что не «трубой единой» живы газовые проекты.
Эксперт Дмитрий Лекух
