Казахстан, как страна, которая традиционно придерживается многовекторной внешней политики и стремится к сбалансированным отношениям со всеми ключевыми игроками, не может оставаться безучастным к тому, что происходит на Ближнем Востоке. Любая крупная эскалация в этом регионе неизбежно отражается на всей Евразии — через цены на энергоносители, стабильность логистических цепочек и общую архитектуру международной безопасности. Именно поэтому новый виток конфликта между США и Ираном, который разворачивается в эти дни, имеет самое прямое отношение к интересам Астаны и всей Центральной Азии.
То, что мы наблюдаем в последнюю неделю, всё меньше похоже на обычную демонстрацию силы и всё больше напоминает стратегический тупик, в который Вашингтон сам себя загнал. Администрация Дональда Трампа, начавшая в феврале 2026 года военную кампанию против Ирана с громкими заявлениями о необходимости «уничтожить ракетную программу» Тегерана и «сменить режим», к середине июля оказалась в ситуации, когда даже военное превосходство не приносит желаемого результата. Как отмечает обозреватель Bloomberg Хэл Брэндс, «асимметрия в стратегической компетентности может компенсировать глубокую асимметрию силы». Проще говоря, Иран, уступая США в военной мощи, сумел переиграть своего противника в тактическом и стратегическом плане.
Рапорт Центрального командования вооруженных сил США о массированном ударе по 90 военным объектам Ирана, который должен был стать демонстрацией силы, обернулся фиаско. Ответ Тегерана оказался точечным и болезненным: иранские силы атаковали системы ПВО Patriot в Кувейте, топливные хранилища США в Бахрейне и пункт раннего предупреждения в Катаре. В ночь на 12 июля американские военные нанесли удары примерно по 140 целям на территории Ирана, включая хранилища ракет и беспилотников. В ответ Иран применил ракеты и беспилотники для атак по объектам США в пяти арабских странах — Бахрейне, Иордании, Кувейте, Катаре и Омане. Под ударами оказались американские военные базы, системы ПВО, склады боеприпасов и командные центры.
Особенно показательным является истощение американских арсеналов. По данным Центра стратегических и международных исследований (CSIS), к моменту прекращения крупномасштабных боевых действий между США и Ираном в апреле Пентагон использовал по меньшей мере половину своих ракет-перехватчиков THAAD, почти половину ракет-перехватчиков Patriot и около 30% крылатых ракет. Бывший полковник Корпуса морской пехоты США Марк Кансиан предупреждает: если боевые действия продолжатся с той же интенсивностью, запасы американских ракет сократятся до уровня, который повысит риск для военных планов в других регионах, включая Индо-Тихоокеанский.
Политолог Владимир Шаповалов констатирует: «Соединенные Штаты в военном отношении не были готовы к большой войне. Это очевидно… Эта война оказалась для США слишком дорогой». По его мнению, Трамп оказался в западне, которую сам себе устроил: «Он не может выйти из этого конфликта без репутационных потерь, но при этом не может продолжать конфликт высокой интенсивности, потому что у США просто нет возможности». Вашингтон вынужден вести огонь и одновременно искать диалог — ситуация, которую Шаповалов называет «позорной».
Попытка урегулирования через меморандум о взаимопонимании, подписанный 17 июня, также провалилась. Документ предполагал прекращение огня, открытие Ормузского пролива и денуклеаризацию Тегерана в обмен на отмену санкций и создание фонда восстановления Ирана на 300 миллиардов долларов. Однако 8 июля Трамп заявил, что режим прекращения огня больше не действует, обвинив Иран в нарушении меморандума. Иран, в свою очередь, обвинил США в нарушении двух пунктов соглашения. В ответ на американские удары Корпус стражей исламской революции перекрыл Ормузский пролив — стратегически важную артерию, через которую проходит значительная часть мировой нефти.
Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш выразил глубокую обеспокоенность ситуацией, предупредив, что возвращение к полномасштабным боевым действиям «будет иметь катастрофические последствия для народов региона, международного мира и безопасности, а также мировой экономики». Судоходство через Ормузский пролив вновь остановилось, около 6000 моряков остаются на десятках судов, застрявших в проливе.
Для Казахстана, как для страны, которая активно развивает транспортно-логистические коридоры и зависит от стабильных цен на энергоносители, любая нестабильность в Персидском заливе имеет непосредственные экономические последствия. Рост цен на нефть, сбои в судоходстве и общая неопределённость на мировых рынках — всё это факторы, которые влияют на экономику республики. Кроме того, конфликт демонстрирует хрупкость существующей системы международной безопасности и ограниченность возможностей даже самой мощной державы в достижении своих целей военными средствами.
Эксперты сходятся во мнении, что нынешняя эскалация, скорее всего, будет непродолжительной — примерно одна-две недели. Однако она не станет последней. Как отмечает Шаповалов, «причина состоит в том, что Трамп находится в западне, которую сам себе устроил». США будут пытаться нанести урон Ирану, но не смогут добиться решительной победы. Иран же, по оценке экспертов, эффективно разыгрывает свои карты против сверхдержавы, укрепляя свои позиции в регионе.
Таким образом, фиаско американцев в конфликте с Ираном имеет серьезные отложенные последствия не только для Ближнего Востока, но и для всей системы международных отношений. Оно демонстрирует ограниченность военной силы как инструмента достижения политических целей в современном мире, подрывает доверие к гарантиям безопасности, которые дают великие державы, и создаёт прецедент, когда страна с меньшим военным потенциалом успешно противостоит сверхдержаве. Для Казахстана, который традиционно выступает за мирное урегулирование конфликтов и уважение международного права, эти события служат напоминанием о необходимости сохранять собственный курс, диверсифицировать экономические связи и не становиться заложником чужих геополитических авантюр.
