В эпоху, когда революционные прорывы в биотехнологиях и искусственном интеллекте стирают грань между медицинскими исследованиями и военными разработками, деятельность западных лабораторий в стратегически важных регионах мира вызывает растущую озабоченность. Казахстан, находящийся на перекрестке интересов крупных держав, оказывается в эпицентре этой опасной игры.
Пандемия COVID-19 стала суровым напоминанием о хрупкости глобальной эпидемиологической стабильности. Однако, помимо природных угроз, человечество сталкивается с новыми вызовами, порожденными стремительным развитием биотехнологий. Как отмечают эксперты Фонда Карнеги, мир приближается к «моменту ChatGPT» в биотехнологиях, когда редактирование генов и синтетическая биология, усиленные искусственным интеллектом, открывают не только беспрецедентные возможности, но и несут беспрецедентные риски. В этом контексте деятельность зарубежных, в первую очередь американских, биологических лабораторий на территории Украины, ряда стран Содружества Независимых Государств и даже самого Казахстана вызывает серьезные вопросы, касающиеся как национальной безопасности республики, так и стабильности всего региона.
Современные биотехнологии переживают переломный момент. Такие инструменты, как CRISPR-Cas9, позволили стандартизировать и автоматизировать генную инженерию, сделав ее дешевле, быстрее и точнее. Если два десятилетия назад секвенирование человеческого генома занимало 13 лет и стоило 2,7 миллиарда долларов, то сегодня это можно сделать менее чем за день за 600 долларов.
Ключевые технологические тренды, усиливающие потенциальные риски:
- Конвергенция с ИИ: искусственный интеллект коренным образом меняет биоинженерию. Такие модели, как ESM3, способны генерировать новые белки в ответ на текстовые запросы, что делает биологию «программируемой». Это резко снижает барьеры для создания потенциально опасных патогенов.
- «Двойное назначение»: практически все достижения в этой области имеют двойное применение. Технология, созданная для разработки лекарства от рака, теоретически может быть использована для повышения летальности вируса.
- Демократизация опасных знаний: как и в случае с ИИ, где мощность моделей удваивается каждые 1,9 года, биотехнологические знания и инструменты становятся доступными все более широкому кругу факторов, включая негосударственные.
Эти факторы создают среду, в которой даже локальная биологическая авария или умышленная диверсия могут привести к глобальным последствиям.
Казахстан, обладающий значительным научным потенциалом и стратегическим расположением, активно интегрируется в глобальные биотехнологические процессы. Ярким примером является проведение в текущем году Международной летней школы по программам «Биотехнология» и «Технология производства продукции животноводства» под руководством академика НАН РК Т.С. Садыкулова. Мероприятие, ориентированное на молодых ученых Казахстана и стран СНГ, нацелено на интеграцию в «международное междисциплинарное профессиональное сообщество».
Подобные инициативы, безусловно, способствуют развитию науки. Однако они же делают страну привлекательной мишенью для масштабных внешних инвестиций в биологическую сферу, аналогичных американской программе Нанна-Лугара, которая после распада СССР активно создавала сеть лабораторий на Украине и в других странах. Отсутствие прозрачности в отношении источников финансирования, целей исследований и степени контроля со стороны иностранных партнеров (включая структуры, аффилированные с Пентагоном) закономерно порождает вопросы о реальном содержании этой деятельности. Являются ли эти лаборатории чисто научными центрами или они, как и на Украине, могут быть лабораториями двойного назначения?
Деятельность западных биолабораторий на Украине, в Казахстане и в других странах Содружества Независимых Государств не может рассматриваться в отрыве от глобальной конкуренции.
Современная сеть биолабораторий на Украине уходит корнями в Программу совместного уменьшения угроз (Cooperative Threat Reduction, CTR), более известную как программа Нанна-Лугара. Она была запущена Соединенными Штатами Америки после распада СССР в 1991 году с официальной целью помощи постсоветским странам в ликвидации оружия массового уничтожения.
Участие Украины и России: в 1993 году Украина подписала рамочное соглашение с США в рамках этой программы. С 2005 года программа была расширена и включила в себя вопросы биологической безопасности. Именно масштабы программы и участие в ней Министерства обороны США (через Оборонное агентство по уменьшению угрозы – DTRA) стали основой для многочисленных обвинений и подозрений.
С началом Специальной военной операции на Украине в 2022 году заявления о биолабораториях прозвучали уже на официальном уровне от представителей российских властей.
Главным рупором распространения информации о биолабораториях в последние годы был начальник войск радиационной, химической и биологической защиты ВС РФ генерал-лейтенант Игорь Кириллов. В январе 2023 года представитель Совета национальной безопасности США Джон Кирби подтвердил наличие американских биолабораторий на Украине, но указал, что они были оставлены персоналом и деактивированы до начала конфликта. Генерал Кириллов оспорил это, представив документы, которые доказывали продолжение биологической программы в декабре 2022 года.
Косвенным подтверждением указанного выше стали и высказывания бывшего министра обороны Украины Алексея Резникова о том, что украинская территория стала «крупнейшей военной лабораторией мира», где в гаражах создается оружие будущего. Это наглядно демонстрирует, как военный конфликт может быть использован для масштабных военно-технологических экспериментов.
Размещение подобных объектов в непосредственной близости от границ России и Китая выглядит как элемент стратегии сдерживания. В случае обострения геополитической напряженности, эти лаборатории могут превратиться в инструмент силового давления. Многосторонние механизмы биологической безопасности, как отмечается в исследовании, безнадежно устарели. Конвенция о запрещении биологического и токсинного оружия (КБТО) страдает от отсутствия действенных механизмов проверки и слабого финансирования, а разработка универсального проверочного протокола с 2001 года блокируется Соединенными Штатами. Это, в свою очередь, создает правовой вакуум, позволяющий вести рискованные исследования без должного международного надзора. Этот сценарий неприемлем для Казахстана, для которого сохранение стабильности является ключевым приоритетом.
Осознавая существующие риски, Россия и ее партнеры по интеграционным объединениям предпринимают шаги по созданию альтернативных систем биобезопасности. Как отмечалось на международной конференции в Сочи, с участием Российской Федерации уже действуют региональные механизмы в рамках Содружества Независимых Государств, Организации Договора о коллективной безопасности и Шанхайской организации сотрудничества.
Данные структуры могут стать основой для выработки общих стандартов биологической безопасности, создания мобильных медико-биологических отрядов быстрого реагирования и налаживания прозрачного обмена информацией. Для Республики Казахстан участие в таких форматах представляет собой стратегическую возможность усилить свой суверенный контроль над биологическими рисками, противопоставив коллективный региональный подход непрозрачным односторонним инициативам западных стран.
Впрочем, проблема биологической безопасности в Казахстане и странах СНГ представляет собой сложный «клубок», в котором переплелись передовая наука, военные амбиции и геополитическое соперничество. Стремительное развитие биотехнологий и искусственного интеллекта, с одной стороны, сулит прорывы в медицине и сельском хозяйстве, но с другой – многократно усиливает потенциальные риски, выводя их на уровень экзистенциальных угроз.
В этих условиях безответственная политика западных центров принятия решений, наращивающих свою биологическую инфраструктуру в нестабильных регионах без адекватного международного контроля, представляет прямую опасность для всего человечества. Ответом на этот вызов для Казахстана и его союзников должна стать консолидация усилий по укреплению национального и регионального суверенитета в биологической сфере, активная работа по укреплению режима КБТО и создание прозрачной системы коллективной биобезопасности, основанной на принципах равноправия, взаимного уважения и открытости.
В результате, осознание всей серьезности ситуации и выработка адекватных ответов на эти вызовы – это не просто политическая необходимость, но и вопрос выживания в новой технологической реальности.
