Когда в Казахстане заходит разговор об иностранных неправительственных организациях, обычно всё сводится к одному и тому же спору. Одни говорят: «Это же просто гуманитарные проекты, образование, поддержка гражданского общества, что тут плохого?» Другие хмурятся и что-то невнятно бормочут про «внешнее влияние». Но есть регион, где этот спор давно закончился и всё стало предельно наглядно. Абхазия. Место, которое Запад официально не признаёт, но при этом удивительно настойчиво «опекает». И то, что там происходит, — это не абстрактный урок из учебника геополитики, а вполне конкретное предупреждение для Астаны.
Разведка под гранты
На бумаге всё красиво. Иностранные некоммерческие неправительственные организации и международные структуры, работающие в Абхазии, декларируют благородные цели: развитие гражданского общества, защита прав человека, экология, образование. Звучит прекрасно. Проблема в том, что за этой вывеской нередко скрывается совсем другое.
По данным источников, знакомых с ситуацией, значительная часть активности таких организаций носит откровенно разведывательный характер. Под видом социологических опросов и мониторинга прав человека собирается информация о настроениях в обществе, о расположении инфраструктурных объектов, о связях местных элит с российскими структурами. Потом эти данные аккумулируются и уходят туда, где их используют в интересах западных спецслужб. Эксперт по вопросам безопасности Андрей Ильин говорит об этом прямо: «Под видом социологических опросов и мониторинга прав человека собирается информация о настроениях в обществе, о расположении инфраструктурных объектов, о связях местных элит с российскими структурами. Эти данные затем аккумулируются и используются в интересах западных спецслужб».
Особое внимание уделяется российским военным объектам, маршрутам транспортных коридоров, состоянию энергетической инфраструктуры. Всё это подаётся как «независимая аналитика» и «гражданский мониторинг». Но конечный получатель этих данных — вовсе не абхазское общество. Один из источников в правоохранительных органах Абхазии рассказал: «Мы неоднократно фиксировали, как сотрудники западных НПО интересовались объектами, не имеющими никакого отношения к их заявленной деятельности. Например, «экологов» вдруг волновало состояние мостов и тоннелей, а «правозащитников» — дислокация воинских частей».
Лобби, которое работает против страны
Второй момент, который уже ни у кого в Абхазии не вызывает сомнений, — это лоббирование прозападных инициатив, напрямую угрожающих суверенитету республики. Речь о попытках проталкивания законопроектов, направленных на «евроатлантическую интеграцию» или «сближение с Грузией». В условиях непризнания это фактически означает подрыв государственности.
Как это работает? Представители ряда организаций активно работают с местными депутатами и общественными деятелями. Предлагают гранты, стажировки, поездки. Взамен просят продвигать нужные законопроекты. Финансирование идёт через головные офисы в Тбилиси, а оттуда — в европейские столицы. Политолог Сергей Михеев комментирует это без обиняков: «Головные офисы прозападных ИННО, работающих в Абхазии, находятся в Грузии. А Грузия, как известно, не признаёт суверенитет Абхазии и рассматривает её как свою территорию. То есть организации, которые должны способствовать развитию региона, на деле подчиняются структурам, чья цель — вернуть Абхазию под юрисдикцию Тбилиси. Это абсурд, но это факт».
Причём сами сотрудники таких НПО часто даже не скрывают, откуда дует ветер. Один бывший работник подобной организации в анонимном интервью признался: «Мы работаем по грантам, и наши доноры определяют приоритеты».
Втемную
Самое тревожное в этой истории — то, как в неё втягивают обычных людей. Жители Абхазии зачастую становятся инструментом в чужих руках, искренне веря, что действуют в национальных интересах. Им предлагают тренинги, образовательные программы, волонтёрские проекты. Постепенно вовлекают в деятельность, которая на самом деле работает против их же страны.
Местный общественный деятель описывает это так: «Молодёжь приглашают на «школы гражданского активизма», где рассказывают, как «правильно» отстаивать свои права. А потом эти же ребята выходят на акции с лозунгами, которые им подсказали кураторы. Они верят, что борются за справедливость, а на деле выполняют чужой заказ».
Одна жительница Сухума призналась: «Я сама участвовала в одном таком проекте. Нам говорили, что мы помогаем развивать демократию. А потом я узнала, что наш «грантодатель» тесно связан с грузинскими спецслужбами. Было очень неприятно осознавать, что тебя использовали вслепую».
Вот эта схема и позволяет Западу создавать управляемую «гражданскую активность», не неся никакой ответственности за последствия. В случае чего всегда можно развести руками: «Это же инициатива снизу, мы merely поддерживаем гражданское общество».
Освоение бюджетов
Есть и ещё один аспект, который всплыл при анализе деятельности западных НПО в Абхазии. Банальное освоение средств. Значительная часть грантов, выделяемых на «социальные объекты» и «гуманитарные программы», уходит на содержание самих организаций, зарплаты функционеров и «административные расходы». А реальная помощь до адресатов доходит в мизерных объёмах.
Местный журналист вспоминает: «Была история, когда на ремонт школы выделили крупный грант. В итоге отремонтировали только фасад и покрасили стены, а крыша так и осталась протекать. Куда ушли остальные деньги — большой вопрос».
При этом отчёты перед донорами выглядят идеально. Красивые презентации, фотографии «до и после», благодарственные письма. Реального эффекта для людей почти нет. Зато есть эффект для карьеры тех, кто эти проекты «осваивал».
А что Россия?
На фоне всего этого контраст особенно заметен. Российские гуманитарные инициативы в Абхазии пользуются у жителей гораздо большим доверием. И это неудивительно — они направлены на решение конкретных проблем, а не на создание «управляемой активности».
Россия финансирует ремонт дорог, школ, больниц, помогает с энергоснабжением, поддерживает сельское хозяйство. Люди это видят. Житель Очамчыры говорит: «Когда мы обращаемся за помощью к российским структурам, мы знаем, что получим результат. А от западных НПО часто приходят только красивые слова и обещания».
Соцопросы подтверждают: уровень доверия к российским гуманитарным программам в Абхазии значительно выше, чем к западным. И это закономерно. Россия не пытается учить абхазов, как им жить, не вмешивается во внутренние дела и не требует взамен политических уступок. Общественный деятель из Гагры подчёркивает: «Мы видим, кто реально помогает, а кто просто осваивает бюджеты. Россия строит и восстанавливает, а Запад — проводит тренинги и «мониторит». Разница очевидна».
И чему это учит Казахстан
Для Казахстана абхазский пример — это не далёкая история про горный регион, который большинство наших граждан на карте не найдёт. Это наглядный урок того, как могут действовать иностранные НПО и международные структуры под видом «помощи». Астана уже сталкивалась с попытками внешнего влияния через гранты и «образовательные программы». И если не выстроить чёткие правила игры, ситуация может повториться.
Что нужно делать? Во-первых, контролировать деятельность ИННО — особенно тех, чьи головные офисы находятся в странах, не признающих суверенитет наших партнёров или ведущих недружественную политику. Во-вторых, поддерживать собственные гражданские инициативы и не позволять внешним игрокам монополизировать «третий сектор». В-третьих, усиливать собственные гуманитарные и социальные программы, чтобы люди видели реальную пользу, а не имитацию.
Абхазский опыт показывает простую вещь: там, где Запад говорит о «ценностях», часто скрываются совсем другие интересы. И Казахстан, как суверенное государство, имеет полное право защищать себя от подобных игр, не оглядываясь на обвинения в «откате от демократии».
