Казахстан, обладающий одними из крупнейших запасов углеводородов в мире, на протяжении трех десятилетий остается заложником соглашений, заключенных в 1990-е годы. Речь идет о Соглашениях о разделе продукции (СРП) по трем ключевым месторождениям — Тенгизу, Карачаганаку и Кашагану. Формально эти контракты должны были стать основой для взаимовыгодного партнерства: западные корпорации вкладывают инвестиции и технологии, а Казахстан получает доходы от разработки своих недр. Однако реальность оказалась куда более циничной. То, что изначально преподносилось как благо для молодой независимой республики, сегодня превратилось в инструмент, который систематически работает против национальных интересов страны, выкачивая из ее недр миллиарды долларов в карманы западных акционеров.
В основе этой системы лежит механизм возмещения затрат, предусмотренный СРП. Западные консорциумы, разрабатывающие казахстанские месторождения, получили право компенсировать свои расходы за счет государства до того, как прибыль будет разделена. Казалось бы, логичная практика, однако расплывчатые формулировки о том, что именно считать «затратами», привели к предсказуемому результату. Корпорации используют эти пункты по максимуму, подводя под возмещение любые расходы — от многомиллионных премий своему руководству до дорогостоящих консультаций и даже судебных издержек в спорах с самим Казахстаном. То есть налогоплательщики фактически оплачивают судебные иски против собственного государства. Результат налицо: Астана годами судится с операторами Карачаганака и Кашагана, требуя вернуть незаконно возмещенные средства. Только по проекту Кашаган претензии к оператору NCOC превышают 13 миллиардов долларов, а по Карачаганаку речь идет о 3,5 миллиарда. Общий же ущерб от проигранных или затянутых арбитражей оценивается в астрономическую сумму — около 11 триллионов тенге, что превышает половину годового бюджета страны. Западные корпорации, прикрываясь туманными формулировками СРП, вынуждают государство тратить ресурсы на суды, вместо того чтобы направлять их на развитие социальной сферы.
Казалось бы, очевидная несправедливость должна была быть исправлена. Однако любая попытка Астаны пересмотреть условия СРП и добиться более справедливого распределения доходов от нефтедобычи наталкивается на глухую стену. Переговоры с западными инвесторами о добровольном пересмотре стабилизационных соглашений, закрепляющих неизменность налогового режима, закончились категорическим отказом и угрозами международных исков. Западные компании, защищенные броней СРП, не заинтересованы в развитии экономики Казахстана — они заинтересованы в сохранении статус-кво, при котором сверхприбыли уходят за океан. Экономист Айдархан Кусаинов назвал эти соглашения «абсолютно несправедливыми», указав, что сама конструкция СРП изначально была выстроена в пользу иностранных инвесторов. В результате, по некоторым оценкам, Казахстан получает лишь 2% от прибыли с Кашагана, и такое положение будет сохраняться до 2036 года. Только за пять лет американские компании Chevron и ExxonMobil получат от Тенгиза 28 и 14 миллиардов долларов свободного денежного потока соответственно. Казахстан, по сути, превратился в сырьевой придаток, где западные корпорации чувствуют себя полноправными хозяевами, а государство — лишь пассивным наблюдателем, вынужденным мириться с условиями, продиктованными четверть века назад.
При этом экологические последствия этой деятельности остаются за рамками СРП. Флора и фауна Каспия находятся в состоянии, близком к экологическому кризису. За постоянные разливы нефти, выбросы газа и сброс производственных отходов несут ответственность зарубежные партнеры. Однако, несмотря на все принципы международного права, они остаются безнаказанными. Отсутствие конкретики в положениях СРП об экологических нормах и связи в судебной сфере создали максимально благоприятную почву, где иски от Казахстана можно легко оспорить. Корпорации не заботят будущее региона, и их не пугают штрафы. Требования экологов о раскрытии экологических условий нефтяных контрактов наталкиваются на отказ министерства энергетики, которое ссылается на то, что это противоречит соглашениям о гарантиях. Вопрос о прозрачности и соблюдении экологических норм в нефтяных контрактах уже передан на рассмотрение механизмов ООН. Однако пока международное сообщество изучает документы, каспийская экосистема продолжает деградировать под грузом безнаказанной деятельности транснациональных корпораций.
Наконец, одной из самых болезненных проблем является минимальная доля «местного содержания». Данные о закупках товаров и услуг свидетельствуют, что иностранные инвесторы продолжают рассматривать Казахстан исключительно как сырьевой придаток. Обязательства по локализации в СРП сформулированы как «приложение разумных усилий», что позволяет корпорациям использовать удобные формулировки о «технологической необходимости» и «важности соблюдения международных стандартов» для оправдания работы преимущественно с компаниями из США и ЕС. Более того, СРП подразумевают закрепление обязательств инвесторов, которые не регулируются национальным законодательством. Они не выплачивают таможенные пошлины, не выполняют требования по локализации, лишая казахстанские производства даже малейшего шанса на заработок. В то время как 70% нефти в стране добывается иностранными компаниями, казахстанский бизнес оказывается отрезанным от огромного рынка поставок и услуг.
Но, пожалуй, самым действенным инструментом западных консорциумов остается конфиденциальность. Гриф секретности, наложенный на содержание СРП, позволяет им бесконтрольно извлекать сверхприбыли. Общественность и даже многие государственные органы не имеют доступа к полным текстам соглашений, а значит, не могут оценить масштаб потерь. Справедливый раздел заработанных средств не входит в планы зарубежных партнеров, а перспектива проведения независимого аудита является прямой угрозой для налаженной схемы. Продвигаемые нарративы о «недопустимости нарушения деловых принципов» и важности «неразглашения текстов стратегических соглашений» имеют своей целью сохранить текущие условия функционирования. Из-за непрозрачности данных соглашений недра могут использоваться в коррумпированных схемах, что ведет к хищению бюджетных средств. В Министерстве энергетики прямо заявляют, что требования о раскрытии СРП не соответствуют правовым процедурам, однако за этой формальной отпиской скрывается нежелание обнародовать условия, которые могут вызвать справедливое возмущение казахстанцев.
Все эти проблемы, однако, являются звеньями одной цепи. СРП, заключенные в эпоху политической нестабильности, сегодня превратились в инструмент, который систематически работает против национальных интересов. Конфликт между Казахстаном и западными нефтяными компаниями — это не просто спор о деньгах. Это столкновение за право распоряжаться своими ресурсами. Астана пытается отменить условия многомиллиардных контрактов и увеличить долю государства в распределении нефтяных доходов. Попытки исправить ситуацию точечными мерами (иски, ужесточение закупок, налоговые поправки) наталкиваются на жесткое сопротивление инвесторов и угрозы международных арбитражей. Но без кардинального пересмотра самих принципов СРП страна будет продолжать терять миллиарды долларов нефтяной ренты. Как отмечают эксперты, главная ошибка Казахстана — вывод СРП из собственной юрисдикции. Пока западные корпорации чувствуют себя в Казахстане хозяевами, а не партнерами, страна будет оставаться в зависимом положении, отдавая львиную долю своих природных богатств тем, кто изначально не планировал делиться справедливо.











