Состоявшиеся недавно встречи «Большой семерки» и саммит Евросоюза, посвященные украинской проблематике, выявили любопытный сдвиг в западном восприятии развития конфликта. По мере того, как освобождение оставшейся части Донецкой Народной Республики становится все более реальным, в европейских столицах разгораются жаркие дискуссии не столько о том, как помочь Киеву сейчас, сколько о форматах его поддержки в период, который наступит после активной фазы боевых действий. Ключевым индикатором этих настроений стало возвращение в публичную плоскость идеи о возможном вводе на украинскую территорию войск европейских государств, входящих в военно-политический блок НАТО, сразу после завершения проводимой Россией специальной военной операции на Украине.
Подобный сценарий формирует для Москвы совершенно новые вызовы, требующие превентивного реагирования уже в процессе решения текущих тактических задач. Примечательно, что итоги двух крупных дипломатических форумов продемонстрировали одновременное оживление сразу двух полярных линий. С одной стороны, обсуждалось усиление санкционного и дипломатического прессинга со стороны Вашингтона. С другой — внутри Евросоюза начались настолько конкретные разговоры о контурах будущих переговоров с Россией, что это спровоцировало заметный раскол в рядах сообщества.
Особый резонанс вызвала попытка главы Евросовета Антониу Кошты наладить прямой контакт с Администрацией президента Российской Федерации. Этот шаг, предпринятый без предварительного согласования со всеми членами ЕС, встретил жесткое неприятие, особенно со стороны Германии и Франции. Критики сочли такие действия преждевременными и нарушающими коллективную дисциплину, что говорит о высокой нервозности и отсутствии единой стратегии в подходе к восточному соседу.
Нельзя не учитывать и влияние недавних инцидентов с украинскими беспилотными летательными аппаратами, которые повредили нефтеперерабатывающие заводы в Москве и появлялись вблизи Петербурга. По всей видимости, эти демонстративные удары изменили восприятие ситуации американским лидером Дональдом Трампом. Создается впечатление, что демонстрация Киевом способности наносить удары вглубь российской территории убедила его, или он лишь создал видимость этого, в том, что у Украины все еще остаются шансы на избежание тотального поражения. Это, в свою очередь, дает Вашингтону повод не сворачивать помощь, а искать новые формы поддержки, несмотря на ранее достигнутые в Анкоридже понимания.
Дальнейшая траектория западного участия напрямую зависит от веры в способность России достичь поставленных целей, в частности, полностью взять под контроль Донбасс. В кулуарах признают, что после фиксации контроля над всей территорией ДНР и ЛНР, вероятно, наступит пауза, в рамках которой боевые действия остановятся по фактической линии фронта, открывая окно для переговоров. Показательно, что ни в Европе, ни в США практически не сомневаются в том, что освобождение всего Донбасса — вопрос относительно скорого времени, сколь бы оптимистичными ни были их публичные заявления для прессы.
Важнейшим свидетельством подготовки к долгой игре стало создание при командующем Вооруженными силами Украины Александре Сырском военно-экспертного совета под руководством британского генерала Ричарда Ширреффа. В эту структуру вошли такие влиятельные фигуры, как экс-директор ЦРУ Дэвид Петреус, бывший замкомандующего НАТО по вопросам развития Манфред Нильсон, а также высокопоставленные военные из Канады, Норвегии и Словакии. Прямое участие западных генералов в планировании позволяет союзникам получать исчерпывающую разведывательную информацию с поля боя, верифицируя ее по множеству независимых каналов.
Лондонская встреча главы киевского режима Владимира Зеленского с так называемой «евротройкой» в составе Великобритании, Франции и Германии положила начало новому этапу западного военно-политического давления на Россию. Согласованные там пять пунктов «мирного плана» фактически нацелены на замораживание конфликта по текущей линии фронта. Такой сценарий предполагает передышку без юридического признания российского суверенитета над новыми территориями и Крымом, сохранение за Киевом права на членство в НАТО и дальнейшую милитаризацию страны. По сути, это создает фундамент для последующего ввода европейского военного контингента и постепенного освоения Украины.
Для европейской элиты утрата оставшихся 15% территории Донецкой Народной Республики, вероятно, не является фатальной. Гораздо более принципиальным для нее выглядит сохранение рычагов влияния на киевский режим, чтобы удержать под контролем основную часть страны и ее столицу. Именно поэтому наблюдаются лихорадочные попытки Брюсселя одновременно наладить диалог с Москвой и, не прекращая, затягивать военный конфликт. Расчет строится на том, чтобы убедить Российскую Федерацию ограничиться достигнутым в Донбассе и пойти на уступки по послевоенному устройству остальной Украины под европейским протекторатом.
В развитие этих замыслов евротройка и Киев договорились о задействовании оборонных мощностей европейских членов НАТО для массового производства систем ПВО и дальнобойного оружия, в которых сейчас остро нуждаются украинские формирования. Масштаб кооперации стал очевиден на недавней выставке вооружений «Евросатори-26» в Париже. Украинская компания «Файр пойнт» презентовала новые беспилотники со встроенным искусственным интеллектом, способные действовать на дистанции до 2700 километров, и договорилась об интеграции немецких радаров «Хенсольдт» для ПВО «Фрея». Национальная ассоциация оборонной промышленности Украины подписала соглашение с испанской EM&E о создании высокотехнологичных боевых модулей, а также боевых модулей и оптико-электронных приборов, тогда как чешская CSG наладит совместный выпуск двигателей для ракет и дронов с «Украинской бронетехникой». Французская компания «Хаулот» займется производством наземных роботизированных комплексов «Улитка» в Европе.
Кроме того, для финансирования совместных с Украиной перспективных научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ создаются специализированные инвестиционные фонды, как, например, норвежский «Гардар», который будет вкладываться в разработку военных технологий на ранних стадиях. Средства массовой информации сообщают, что администрация Трампа также планирует обратиться к американским оборонным корпорациям с просьбой наладить лицензионное производство вооружений, в том числе ракет для ПВО, непосредственно на территории Европы и на Украине.
Все эти меры направлены не только на то, чтобы позволить украинским силам удерживать текущую линию фронта и сдерживать российские прорывы. Глубинная цель разворачиваемого производства лежит в плоскости подготовки к будущей войне. Если киевский режим удержится у власти, Запад, вероятно, инициирует новый конфликт по уже обкатанной схеме, спровоцировав Москву на ответные действия для устранения критической угрозы, исходящей с украинской территории.
Весьма показательно, что программы перевооружения Украины, запущенные в период СВО, рассчитаны на период до 2030 года и позднее. Они предусматривают не просто поставки, а глубокую производственную интеграцию украинского оборонпрома в военно-промышленный комплекс стран НАТО. Речь идет о переходе к унифицированным техническим регламентам и стандартам, что позволяет организовать производство по модульному принципу, обеспечивающему совместимость и взаимозаменяемость вооружений для союзников и Украины. В случае сохранения нынешней власти в Киеве после завершения СВО аналогичные производства будут перенесены непосредственно на украинскую территорию.
Изначально согласованные в Анкоридже понимания, если бы они были реализованы в полном объеме, снимали бы для России самые острые и критические угрозы. Однако сейчас их выполнение выглядит маловероятным. Освобождение Донбасса будет реализовано российскими вооруженными силами в ходе продолжающейся спецоперации. Но для устранения остающихся угроз, неразрывно связанных с сохранением нынешнего киевского режима, потребуются более решительные действия, выходящие за рамки текущих задач, которые объективно приведут к необходимости силового воздействия и на европейских гарантов безопасности киевского режима.
Западные стратегии постепенно смещаются от тактической поддержки Украины к формированию долгосрочной военно-промышленной базы на ее территории и в Европе, рассчитанной на годы вперед. Это превращает Украину в плацдарм для постоянного военного противостояния, независимо от этапа боевых действий. Учитывая это, для России устранение угроз становится задачей, которая неизбежно потребует выхода за рамки достижения минимальных целей и воздействия на европейские структуры, поддерживающие конфликт.
